Развод

Развод и ребенок.

Результаты различных опросов у очень молодых людей и менее молодых, проводимых правыми и левыми изданиями, ежедневными и еженедельными, сливаются в единый возглас любви: «Семья, я тебя люблю».
Такое положение отмечается относительно давно (об этом уже говорилось выше). Родители теперь все больше интересуются ранним развитием ребенка, его возможностями в общении. Показанный по телевидению фильм, отнюдь не являющийся ни вестерном, ни мюзиклом, посмотрели 10 миллионов зрителей; его название «Младенец — личность» говорит о его цели показать личность ребенка, его возможности и способность к привязанности, богатство способов взаимодействия с окружающим миром (а также их недостаток, когда ребенок лишен тепла и участия), потребность в стабильности окружения, атмосферы любви, что стимулирует его, позволяя правильно развиваться.
И тем не менее число разводов из года в год возрастает: сегодня их в 3 раза больше, чем вчера; число детей, «болтающихся» между двумя домами, увеличивается ежегодно на 150 000. Семьей дорожат, хорошо знают, насколько ребенок нуждается в ней, но вместе с тем не боятся ее разрушить, часто слишком рано. В 25 % случаев раньше чем через 4 года. Статистика огорчает.

По данным одной из анкет, 66 % лиц считают правильным упрощение процедуры развода (действует с 1977 г.), хотя 60 % тех же опрошенных отмечают, что развод приносит вред ребенку.
Я попросила D. Rapoport, которой по роду занятий ежедневно приходится видеть множество разводящихся пар, помочь мне разобраться в парадоксальной ситуации: как можно одновременно так высоко ценить семью, интересоваться потребностями ребенка и столь часто принимать решение, противоречащее его интересам? Следует ли принять как неизбежность рост числа разводов, ибо прогноз предвещает повышение их частоты, нельзя ли как-то приостановить его?
По ее мнению, если решение о разводе принято, то уже ничто не способно остановить супругов. Иногда даже лишний год, проведенный вместе, обостряет ситуацию и еще больше разрушает отношения родителей. Единственный выход представляется ей в том, чтобы убедить разводящихся, которым не удалась супружеская жизнь, в необходимости поддерживать родительские отношения, сохранить для ребенка некоторое единство, т. е. не разрушать образ дружных родителей. Родителям это нелегко, но когда они понимают, что детство проходит быстро, а разрыв ничего позитивного не приносит, в интересах ребенка они находят приемлемое решение.
Когда родители осознают, что один из них присваивает ребенка, даже отнимает его у другого и позднее ребенок предъявит ему счет, стремясь к тому, кого ему недоставало, нередко покидая «присвоителя», тогда они прекращают взаимные претензии, особенно в отношении ребенка. Однако подобные усилия требуют забвения собственных интересов, направленности на будущее ребенка и терпимости по отношению к партнеру, реализация которых может быть весьма трудной. «В одной трети случаев, — добавляет D. Rapoport, — вмешательство психологов, педиатров и других специалистов дает положительные результаты, но это требует времени — года, даже двух лет, учитывая неоднократность таких консультаций.

Вы только что вернулись домой из родильного дома, вашему малышу всего 8 дней, и вам непонятно, какое отношение к вам могут иметь эти рассуждения о разводе. Речь идет не о вас, нежно склонившихся вдвоем над колыбелью, но о ребенке, который в ней находится; я делаю предположение, касающееся его будущего.
Чтобы приостановить рост числа разводов, которые, как океанский прилив, сметают на своем пути надежду, любовь, будущее, надо рассказывать детям о детях, объяснять им, что ребенок — не предмет, не вещь, но личность. Это делается сегодня, однако часто уже слишком поздно. Есть два благоприятных для этого возрастных периода; в первом случай поговорить представляется сам собой, во втором — приходится проявлять инициативу. К 5—6 годам ребенок начинает интересоваться своим прошлым, он просит: «Расскажи мне, как я был маленьким». Детство завораживает его, он может слушать о нем без конца.

В период полового созревания, когда говорят о сексуальности, вопрос о ребенке оказывается в центре внимания; сперматозоид существует «для», противозачаточные пилюли — «от». Даже если в этом возрасте подросток не задает много вопросов о ребенке, можно, забегая немного вперед (поскольку все взаимосвязано — зачатие, эмбрион, плод, новорожденный, грудной ребенок), поговорить с ним о ребенке и его потребностях. Даже если подростки ни о чем не спрашивают, они редко слушают без интереса, ибо эта тема им близка.

Я часто встречала молодых людей, на которых такие рассказы наложили определенный отпечаток. Я полагаю, что они не смогли бы так легко развестись, а если и решатся на развод, то будут непременно учитывать ранимость ребенка, а также его право на определенные требования к родителям.

Во всяком случае почему не попытаться изменить тенденцию к разводу, раз уж хорошо известно, что он всегда оставляет рану в душе ребенка, вместо того чтобы представлять как радостный факт (что нередко) наличие у него четверых родителей и восьми дедушек и бабушек. Ему не требуется столько, бедняге, ему вполне хватает двоих.

2 комментария

    Страница 1 из 11
  1. Александра
    К сожалению от развода никто не застрахован, а страдают в основном дети.
  2. Таисия
    Ох, этот развод! Сколько людей сразу страдают от поспешных решений выйти замуж! Молодёжь сейчас какая-то не серьезная. Мы с мужем уже пять лет, как воспитываем внука, кому от этого легко?
Страница 1 из 11

Написать

*

code